Крыжицкий Г.К. Режиссерские портреты.

Крыжицкий Г.К. Режиссерские портреты.

Предисловие С.А. Воскресенского.

М.-Л.: Теакинопечать, 1928.

101, [2] с.: портр.

18х13см.

Иллюстрированная издательская обложка, работы худ. С. Пожарский.

Хорошая сохранность: надрывы полей обложки и корешка, замятия обложки, мелкие загрязнения, рыхлый блок, аккуратные пометы красным карандашом на стр. 56.

Тираж 5000 экз.

Автор, театральный режиссер, театровед и педагог, Григорий Константинович Крыжицкий (1895 — 1975) дает любопытные личностные оценки и рисует запоминающиеся, порой нелицеприятные, художественные портреты многих и многих известных и малоизвестных режиссеров и деятелей театра, чьи имена, в связи с непрекращающимися театральными экспериментами 1920-х гг., борьбой мнений и подходов к сценическому, массовому, площадному, эклектическому театральному искусству, синтезу искусств — вызывали ожесточенные споры и бурную реакцию как зрителя, так и критики. Даны любопытные биографические подробности, разобраны самые значимые работы, дана оценка многим театральным площадкам. Ярко передана обстановка расцвета и многообразия театральных группировок первого послереволюционного десятилетия, борьбы классических и новых экспериментальных школ, студий, театральных направлений — как в столице, так и в провинции.

`История русской режиссуры еще не написана, и я отнюдь не собираюсь настоящей книгой восполнять этот пробел в нашей театроведческой литературе. Я пишу не историю, а полемику. Этим объясняется подбор и освещение материала.

Быть может в целом эти наброски характеристик живых и мертвых вожаков театральной революции и дадут нечто в роде истории современного театра в лицах: ведь если театр XIX века – театр актера по преимуществу, то театр XX века – прежде всего театр режиссера. Поэтому имена постановщиков знаменуют собою те направления, те вехи, по которым шел наш театр последние 25 – 30 лет.

Большинство тех, о ком я здесь пишу, я хорошо знаю лично. Со многими воевал бок о бок на левом театральном фронте. Возможно поэтому, что иных я переоценил, иных недооценил.

Да не посетуют же на меня ни те, ни другие.`